Эта статья была написана в начале декабря 1998 года и не опубликована в силу ряда технических причин. Однако сегодня, когда Генпрокуратура РФ направила письмо в Министерство юстиции России с просьбой дать оценку деятельности КПРФ на предмет соответствия ее целям и задачам этой партии, изложенным в Уставе, автор, пусть и с опозданием, предлагает ее Вашему вниманию.

Право на позицию

Это бесспорное право каждого человека часто ставится под сомнение, если речь заходит о работниках СМИ — журналистах. Иногда создается впечатление, что им буквально в обязанность вменяется представлять некую внеобщественную прослойку, не имеющую права на моральную оценку  “материала”, с которым приходится работать. 

Представление, что функции работника СМИ ограничиваются исключительно придаточными к какой-либо идеологической машине и определяются теми, “кому положено”, остается живучим. Возможно, так оно и должно быть при любой тоталитарной системе. Во всяком случае именно по этому принципу работали пресса, радио и телевидение фашистской Германии конца 30х — начала 40х годов и масс-медиа бывшего СССР. 
Однако, в настоящее время, несмотря на то обстоятельство, что пресса довольно часто выполняет политические заказы, каждый отдельный журналист все же свободен в выборе. Поэтому, имея личной позицию он способен выражать и отстаивать ее в правовом поле цивилизованного общества. К сожалению, это положение, справедливое для нынешних российских журналистов, упускается из виду. И изливающиеся на нашу уникальную в своем роде прессу потоки обвинений во всех смертных грехах находят живой отклик в читающем ее обществе. 
Каждый мало-мальски просвещенный человек прекрасно знает о том, какое давление на отдельные периодические издания прессы, программы радио и ТВ могут оказывать те или иные политические и административные структуры. Вошедшие в общественно-политический сленг термины “лужковское телевидение” или “красная пресса” говорят сами за себя. Подобная ангажированность свойственна в большинстве случаев откровенно радикальным изданиям: там свято соблюдается принцип внутренней коньюнктуры и … шаг вправо, шаг влево — от неугодного журналиста избавляются немедленно. Не очень поощряется и излишнее усердие, так как в условиях внутриструктурного микрототалитаризма самих организаций, при которых работают такие СМИ, существует строгая иерархия, подразделяющая все по принципу “думают те, кому положено, а остальные выполняют, что прикажут”.
Интересно, что именно к такого типа изданиям или журналистам претензий со стороны общественности практически не возникает. Когда заходит речь, например, о экстремистских материалах, публикуемых в радикальной прессе национал-патриотов или коммунистов, то большинство граждан начинает подыскивать им “приемлемые” оправдания. Говорят, что “там люди подневольные”, “надо же как-то зарабатывать на хлеб”. Часто аргументируют наличием в стране пресловутого плюрализма, при котором “и такое должно быть”.
Но, когда в прессе появляются материалы, рассматривающие вроде бы привычные стороны жизни под несколько неожиданным углом зрения, о праве на свободу слова вспоминают отчего-то редко. 
Вот и получается, что националистические манифесты о необходимости уничтожения жидов и коммунистические лозунги, вроде “Эльцина на виселицу”, воспринимаются нашими гражданами, как неотъемлемая принадлежность свободы. А публикации актуальных материалов, заставляющие пересматривать привычно вульгарные, а по-сути общепринятые представления о таких вещах, как социальная справедливость или общественная безопасность, немедленно объявляются происками врага. 
Вспомним хотя бы недавние атаки на телевидение со стороны рясофорных блюстителей нравственности или оскорбленных в своих лучших чувствах думских коммуно-патриотов (пик активности религиозных фундаменталистов проявился в останкиной акции, а большевиков — в сочинении поправок к закону о СМИ). Ведь, если истерика первых хоть как-то объясняется наличием стойких психических комплексов, то внезапный “острый приступ правдоискательства” вторых может быть порожден только цинизмом. 
То, что думский коммунистический вождь, румяная физиономия которого ежедневно появлялась на экранах ТВ, обвинял телевизионных журналистов в оскорблениях гражданских чувств телеаудитории еще понятно. Несмотря на то, что коммунисты вошли в правительство, почти триста их кресел в высшем законодательном органе страны внезапно зашатались, и специфическая марксистско-ленинская логика подсказала, что надо начать плеваться вокруг. Но объяснима ли общественная лояльность к такому явлению? И какова природа солидарного молчания (или молчаливого одобрения?) миллионов телезрителей, которых телевидение не “оскорбляло” до тех пор, пока им не сообщили об этом члены КПРФ?
Если и объяснимо, то только при условии, что живем мы в обществе, несущем в себе признаки какой-то причудливой смеси средневековости с утопией.
Несмотря на исправные декларации принципов свободы слова и гласности в российском законодательстве, несмотря на громкий эпитет демократическая, в применении к нынешней России — самой демократии в том смысле, в каком представляют ее современные цивилизованные общества других государств и видел покойный Андрей Сахаров в России не было ни дня. 
Интересно, каким “политическим заказом” можно мотивировать подобное признание, трудное и больное для любого россиянина, а тем более —журналиста, оглашающего это перед обществом?

То, что работникам СМИ быстрее, нежели большинству остальных граждан удается делать неизбежные обобщения, объясняется их непосредственной близостью к разнообразным потокам информации.. А нежелание при этом молчать, не ангажированностью или склонностью к устроениям скандалов, а характером профессии и наличием гражданской позиции.
В том, что профессия журналиста опасна, сегодня почти никто не сомневается. Но не бомбы криминальных структур или провокации экстремистов наносят самый серьезный ущерб российской журналистике и, в итоге, всему обществу. Гораздо серьезней — предательство аудитории, когда она по призыву псевдо-патриотов начинает “клеймить врага”, топтать гонца, предупреждающего об опасности. По этой причине она (а аудитория СМИ — все общество) гораздо позже узнала, что с первых же дней перестройки, несколько приуныв лишь на время формального суда над коммунизмом, советская номенклатура, структурированная по образу и подобию иерархии ЦК, растеклась по всему телу страны. Рассредоточившись во множестве региональных демократических администраций, она мимикрировала под лояльных к народовластию руководителей. Находясь в состоянии цисты, притихшая команда коммунистов и коммуноидов наблюдала за рождением первых кооперативов и эйфорией первых бизнесменов. При случае охотно делилась “опытом администирования” и привычно поворовывала. 
Потом, когда “свои” заполонили Госдуму и появилась возможность лоббировать принятие “нужных” и провал “неуместных” законопроектов, эта же номенклатура стала потихоньку вытаскивать из загашников спрятанные партбилеты и понемногу наглеть. Благо, что госбюджет — в соответствии с Конституцией и прямо под носом у демократов — распределять предоставили им.
Та часть номенклатуры, которая паслась на вольных хлебах Агропрома, например, достигла таких вершин мастерства в саботаже реформ, что умудрялась иметь прибыль, не производя продукции и получая отчисления из бюджета, превышающие расходы страны на оборону. Она обрастала личными коттеджами и вертолетами, укреплялась торговыми предприятиями и пунктами обмена валюты, обзаводилась пакетами акций, скупала ваучеры, сдавала в аренду свои земельные угодья.
А главное, ждала. Ждала того часа, когда скрытые метастазы советского аппарата, сохранившегося среди миллионов искренне встретивших демократию талантливых и трудолюбивых россиян, можно будет снова легализовать в “руководящую и направляющую” партию, власть или хунту…
Сейчас это время пришло. Но в мире что-то неуловимо изменилось и четко задуманный переворот даже после назначения коммунистов в правительство никак не удается завершить. 
Поиск выхода по традиции трансформируется в поиск врагов, которыми в результате окажутся все некоммунисты. Но первыми врагами становятся, разумеется те, кто мешает осуществлению всего этого грандиозного обмана — со средств массовой информации, с правозащитников, с ярких личностей среди демократических оппонентов. 
Телевидение, осмелившееся показать во всей красе Макашова обвиняется в “организации травли на компартию”. Диссидент Волохонский, в саквояже которого обнаруживают газовый пистолет, помещается в следственный изолятор. Один из возможных претендентов на выборы 2000 года, лидер демороссов Галина Старовойтова, убита в собственном подъезде… 
–––––––––
Понять Зюганова и других, обиженных рынком марксистов, нетрудно. Годы напряженного труда по саботажу реформ, хождений по митингам в окружении презренных “масс”, успехи в кооперации с национал-патриотами, и — на тебе: из-за какого-то истеричного антисемита, из-за мерзавцев-журналистов — все может пойти прахом! 
Поэтому остается одно: воззвать к инстинктам открытой Брежневым “новой исторической формации — советского народа” и выкрикнуть очередного врага. А в общей сваре борьбы, по обыкновению “под шумок” пересидеть свой последний и решительный период питаясь гуманитарными дарами врагов иных, до которых еще не дошла очередь…
Не забывай, дорогой читатель, что журналисты догадались об этом раньше всех: пример такой догадливости подает тебе не кто-нибудь, а КПРФ.
МИХАИЛ СИТНИКОВ 
Москва